Со своими инструментами, съ Пенмокъ, бѣжавшей рядомъ съ ними, они пустились въ дальнѣйшій путь.
Въ первомъ попавшемся имъ на пути селеніи они не имѣли никакого успѣха и не собрали ничего, да и не напали на слѣдъ того, кого они искали.
Въ слѣдующей деревнѣ мальчики погнались за ними съ каменьями, потому что они вырвали изъ ихъ рукъ израненную ласточку, которую тѣ хотѣли ощипать живую. Мальчишекъ было много, и Гансу и Мабъ пришлось бы плохо, если бъ они не спаслись бѣгствомъ. Мабъ схватила ласточку, Гансъ поднялъ на руки Пенмокъ, и они неслись какъ на крыльяхъ, спасаясь сами и спасая своихъ питомцевъ. Долго бѣжали дѣти, пока топотъ и крики преслѣдователей не замерли вдали.
Измученные, задыхающіеся опустились они на траву у края дороги, къ счастью, по близости отъ весело журчащаго ручейка. Они направились къ нему. Надо было обмыть и перевязать несчастную птичку.
— Бѣдная малютка! — говорила Мабъ, обмывая раны птички.
Она вынула изъ своего мѣшка маленькую коробочку съ чудодѣйственной мазью, данной имъ Солидаріей, и намазала ею раны ласточки.
Птичка тотчасъ, какъ бы по волшебству, исцѣленная, радостно щебеча, выскользнула изъ рукъ Мабъ. Обрадованные Гансъ и Мабъ сѣли завтракать, а ласточка летала вокругъ нихъ, какъ будто не хотѣла съ ними разстаться.
Когда они снова пустились въ путь, ласточка полетѣла за ними.
Проходили дни за днями, а они все не нападали на слѣдъ Ноно.
Однажды утромъ, завтракая у ручья, они увидали ѣхавшихъ по дорогѣ двухъ стражниковъ. Они сопровождали мальчика ихъ лѣтъ, закованнаго въ цѣпи.