Увидя ручей, солдаты направились къ нему напоить своихъ лошадей, позволивъ и мальчику напиться.
Замѣтивъ нашихъ путниковъ, одинъ изъ стражниковъ остановилъ ихъ и грубо спросилъ: кто они такіе? Что тутъ дѣлаютъ? Куда идутъ? Гдѣ украли свинью, которую таскаютъ съ собою?
Гансъ и Мабъ разсказали, что они странствующіе музыканты, что свинка ихъ лучшій помощникъ, что они сами выучили ее разнымъ штукамъ, и безъ нея имъ бы очень трудно было что-нибудь заработать.
— Ну-ка, Пенмокъ, покажи намъ, какъ ты танцуешь! Покажи, что ты не простая, глупая свинья, — и Гансъ заигралъ, а Пенмокъ начала танцовать. Стражники были такъ довольны даровымъ представленіемъ, что на время забыли и о своемъ плѣнникѣ. Мабъ тѣмъ временемъ подошла къ мальчику и начала его разспрашивать, откуда онъ, и почему на него надѣли цѣпи и куда ведутъ его эти люди.
Мальчикъ заплакалъ и разсказалъ, что родители его умерли, и никто не хотѣлъ его взять къ себѣ. Ему пришлось ходить изъ селенія въ селеніе, работая, гдѣ находилась работа, и прося милостыню, когда работы не было. Подавали ему скупо, а еще чаще ночевалъ онъ подъ открытымъ небомъ, потому что никто не хотѣлъ его пустить къ себѣ. Онъ попалъ на глаза стражникамъ, и его арестовали, потому что онъ не могъ указать своего мѣстожительства.
Теперь они ведутъ его въ ближайшій городъ, гдѣ его, вѣроятно, посадятъ въ тюрьму.
Гансъ и Мабъ попросили позволенія дать бѣдному мальчику остатокъ ихъ завтрака, и развеселившіеся стражники позволили имъ это сдѣлать. Затѣмъ они сѣли на коней и погнали впередъ прихрамывающаго мальчугана: тяжелыя цѣпи уже успѣли натереть его худенькія ноги.
Въ другой разъ по дорогѣ они видѣли такимъ же образомъ старика. Онъ разсказалъ имъ, что, пока могъ онъ работать, онъ получалъ мало и ничего не смогъ отложитъ на черный день. Часто бывала безработица, а то онъ самъ болѣлъ или болѣлъ кто-нибудь изъ его семьи. Такъ онъ состарѣлся, живя изо дня въ день впроголодь. Теперь онъ уже слишкомъ слабъ и не можетъ больше работать; жена его умерла отъ истощенія; дочь ушла отъ нихъ, сына взяли въ солдаты. Теперь у него нѣтъ больше ничего, — ни силъ, ни семьи, ни угла, и его ведутъ въ тюрьму.
Гансъ и Мабъ дали старику нѣсколько монетъ, — все, что было въ ихъ тощемъ кошелькѣ, и старикъ не зналъ, какъ и благодарить ихъ за участіе и ласку, которой онъ такъ давно не видалъ.
Грустно было Мабъ и Гансу смотрѣть на жизнь бѣдняковъ, которая ихъ окружала, и страшно подумать о томъ, что можетъ-быть, и ихъ Ноно гдѣ-нибудь ведутъ въ кандалахъ по дорогѣ за то, что онъ голоденъ и у него нѣтъ угла, или онъ гдѣ-нибудь ходитъ, прося подаянія, или работаетъ изъ послѣднихъ силъ за кусокъ хлѣба и грязный уголъ.