Еще разъ вечеромъ на опушкѣ лѣса они увидали молодого человѣка. Онъ лежалъ на землѣ почти безъ чувствъ.
Дѣти подошли къ нему. Гансъ вынулъ изъ своей сумки фляжку и влилъ ему нѣсколько капель подкрѣпляющаго напитка; это оживило его, и онъ приподнялся съ земли. Гансъ и Мабъ подѣлились съ нимъ тѣмъ, что они захватили для себя на дорогу. Незнакомецъ разсказалъ имъ, что его хотѣли взять въ солдаты, но онъ не хотѣлъ итти и убѣжалъ изъ своей деревни. Онъ искалъ по дорогѣ для себя работы, но нигдѣ ничего не могъ найти. Денегъ у него было мало, и они давно уже всѣ вышли. Теперь онъ голодаетъ вотъ уже три дня, такъ какъ никто ему не подалъ и куска хлѣба.
Вчера онъ, совершенно измученный, едва держась на ногахъ отъ голода, подошелъ къ богатой дачѣ. На балконѣ сидѣла вся семья за обѣдомъ. Онъ попросилъ кусокъ хлѣба, но ему крикнули, что въ его лѣта стыдно просить милостыню, что лучше бы ему поискать работы, чѣмъ таскаться по дорогамъ, и у него передъ носомъ захлопнули калитку сада. Онъ едва дотащился до лѣса и теперь лежитъ здѣсь, не зная куда итти, что начать дѣлать.
Въ другой разъ, подходя къ какому-то селенію, они увидали у забора толпу народа. Дѣти подошли, желая узнать, что тутъ случилось, и увидали подъ деревомъ трупъ мальчика лѣтъ двѣнадцати. Блѣдное, какъ воскъ, личико, широко открытые тусклые глаза, кровавая рана на головѣ, привели ихъ въ ужасъ.
Стражникъ допрашивалъ толстаго румянаго крестьянина, — это былъ мѣстный богачъ и кулакъ. Крестьянинъ объяснялъ, что его вывела изъ терпѣнія постоянная пропажа грушъ изъ его сада, и онъ устроилъ засаду, чтобы накрыть воровъ. Онъ увидалъ пробравшагося въ садъ мальчугана, бросился за нимъ, но мальчикъ убѣжалъ. Тогда крестьянинъ пустилъ въ него большимъ камнемъ.
Пока онъ разсказывалъ, прибѣжала вся въ слезахъ женщина и упала на колѣни предъ маленькимъ трупомъ. Она рыдала и цѣловала его безъ конца.
Слѣдомъ за ней подошелъ отецъ мальчика. Увидавъ убійцу своего ребенка, онъ хотѣлъ броситься на него, но стражники схватили его, говоря, чтобъ онъ былъ спокойнѣе, а то плохо ему придется, что крестьянинъ вполнѣ правъ, защищая свою собственность, и виноватъ онъ, отецъ, что не сумѣлъ хорошо воспитать своего сына. «Говори еще спасибо, что съ тебя не хотятъ взыскать убытки, причиненные твоимъ сыномъ хозяину».
Въ ужасѣ Гансъ и Мабъ прошли это селеніе, не останавливаясь. И долго еще, идя по пустынной дорогѣ, они не могли сказать другъ другу ни слова.
