Она подала Толе булку, намазанную маслом.
— Умно придумано, Шура! Как же это я сам не догадался? — удивился Степан Ильич.
В тот момент, когда Толя впился зубами в свежую, пахучую булку, зазвонил телефон. Это Павлик искал своего пропавшего приятеля…
Глава двенадцатая
ОТЦЫ И ДЕТИ
Когда Павлик подбежал к постовому, тот был хмур и неприступен, нечего было и надеяться попасть снова на завод.
— Нашёлся Толька! — сказал ему Павлик, отдышавшись от бега. — У Степана Ильича сидит. Сейчас сюда придёт…
— Знаю. Звонили уже из парткома, чтобы выпустил без задержки. И директор звонил, и литейщики все звонят… Наделали переполоху! Эх, ребята, ребята!
Павлик притих: это правда, хлопот своими похождениями они наделали много. Почувствовав угрызения совести, мальчик присел на ту самую скамейку в скверике, на которой несколько часов тому назад так переживал потерю друга, и стал ждать Толю. Скоро в конце главной заводской магистрали показалась маленькая коренастая фигурка.
Толя неторопливо шагал по обсаженному с двух сторон тополями и акациями тротуару. В кустах неистово чирикали воробьи, и мальчик несколько раз останавливался, чтобы понаблюдать за птичьей вознёй. Наблюдал он долго, потом быстро, как мельница, завертел руками. Воробьи не испугались, и Толя, сорвав кепку, швырнул её в кусты.