Из кепки выпало что-то белое. Павлик видел, как Толя метнулся к белому, схватил его, снова сунул в кепку и, уже не мешкая, помчался к выходу. Он с самым независимым видом вошёл в проходную, поговорил о чём-то с постовым, тот погрозил ему пальцем, и лишь тогда направился к Павлику. Он явно важничал…
— Как хорошо, что тебя нашли, — сказал Павлик. — А я уже думал, думал — всё передумал, пока тебя искали…
— И думать нечего! У меня всё в порядке.
— Где ты пропадал?
— Нигде не пропадал. Сперва на паровозе покатался с Самойловым и Игнатом Матвеевичем, потом у Степана Ильича посидел — всё разговаривали про разное…
— Разговаривали? А о чём?
— О-о! Мы про такое разговаривали — просто чудо! Нам мотоцикл отдают на совсем… Большой, с прицепом, вчетвером вполне можно ехать, в крайнем случае — втроём.
Глотая слова, взмахивая руками, он стал взволнованно рассказывать обо всём, что с ним случилось в этот день, чего он добился.
— Вот, погляди-ка! — сказал он в заключение и осторожно снял кепку.
На дне её лежал большой конверт из плотной бумаги с голубым штампом парткома, выглядевший внушительно и загадочно. «Директору технической станции» — гласила надпись под штампом.