Пакет осмотрели со всех сторон, даже разглядывали на свет, стараясь определить размеры письма. Оказалось, что там лежит небольшая сложенная вчетверо записочка.
— Ничего, что маленькая, зато — сила! — объяснил Толя. — Теперь Екатерине Павловне деваться некуда. Пусть попробует отказаться — мы к Степану Ильичу пойдём и всё расскажем. Он сам велел — в случае чего приходите в партком.
Пока составляли план будущих действий, незаметно стемнело и непроглядная, безлунная ночь прикрыла завод. Всюду вспыхивали огни. Над головами ребят загорелась огненная надпись: «Сделаем наш завод стахановским!» Она была составлена из электрических лампочек, бусинками нанизанных на невидимую проволоку, отчего казалось, что лампочки, словно звёзды, ввинчены прямо в небо. Полюбовавшись на огни и обсудив, как всё это устроено, ребята отправились по домам.
Выйдя на улицу Мира, Толя увидел, что окна его квартиры освещены. Сейчас предстоит неприятный разговор, где был весь день, что делал, почему не приходил обедать. Это его встревожило, но ненадолго:: он вспомнил сегодняшний день, такой кипучий и интересный… Ничего, он расскажет, где был и что делал, — может быть, и обойдётся.
Мирон Васильевич ветревоженно расхаживал по комнате, Александра Фёдоровна стояла у окна и тоже была взволнована. Они только что советовались, итти ли им искать пропавшего сына или подождать ещё немного, в это время и вошёл Толя.
— Где пропадал? Явился всё-таки! — сказал Мирон Васильевич. Толя вспомнил, как отец недавно пошутил: приехал, а сказал, что не приехал.
— Нет, ещё не явился! Завтра приду! — сказал он и отвернулся, его разбирал смех.
— Ах, вон что! Отцу отомстил? — усмехнулся Мирон Васильевич. — Боек ты стал, Анатолий. Смотри, как бы я тебя не укоротил…
— Будет вам! — прикрикнула на них Александра Фёдоровна. — Толя голодный, наверное, как волчонок?
— Нет, я наелся…