— Зачем, мама? — спросил он. — Со мной ничего не случится. Там будет Юрий Николаевич…
— Хочу посмотреть, что у вас получилось.
— Ты же видела. Помнишь, когда мы катались по проспекту, ты сидела у окна…
— Тогда вы катались, а теперь посмотрю, как ты сам поведёшь машину.
Павлик отвернулся и стал смотреть в окно, мама шуршала платьем в соседней комнате. Ему и хотелось, чтобы мама посмотрела на него, когда он сядет в седло водителя и тронет с места машину, и в то же время он боялся, что ребята над ним будут смеяться: вот пришёл с маменькой, — испугался!
— Пойдём, Павлик! Что это ты такой? Я не буду тебе мешать, я только посмотрю…
Ирине Сергеевне стало немного грустно: сыну явно не хотелось, чтобы она шла с ним. «Давно ли боялся без мамы выйти на крыльцо, а теперь, кажется, мама и не нужна совсем…» — подумала она.
На стадионе ребята и не заметили, что Павлик пришёл не один: на центральной трибуне сидело ещё несколько родителей, и Павлик с облегчением вздохнул, увидев среди них маму Толи, Александру Фёдоровну.
Ровно в двенадцать часов у входа на стадион раздался сигнал. Ребята кинулись открывать широкие решетчатые ворота с эмблемой завода на створках — выпяченным вперёд округлым радиатором грузовика. Блистая краской, «ПТ-10» ворвался на стадион, сделал круг по беговым дорожкам и остановился перед главной трибуной. Из гондолы вылезла Екатерина Павловна и поднялась к родителям. На стадионе стало так тихо, что можно было слышать, как скрипят деревянные ступени лестницы под грузными шагами Екатерины Павловны.
Юрий Николаевич бесшумно выстроил ребят в линейку перед мотоциклом и скомандовал: