— Да будь ты неладен! Пузырь, а ведёт машину!
Толя искоса, краешком глаза, взглядывает на загорелых, бурна аплодирующих людей и тотчас сосредоточенно впивается в дорогу. Сердце успокаивается, становится легко и радостно. Как хорошо ощущать машину, покорную малейшему движению руки! Толя смотрит на свои вздрагивающие при толчках руки на дуге руля и удивляется: неужели это он, его руки держат руль и ведут машину?
— Дорога! — слышит он строгий, предостерегающий голос Юрия Николаевича.
«ПТ-10» едет по самому краю подъёма, рядом с невысоким земляным валиком, отгораживающим дорогу от обрыва. Машина начала крениться — это колесо гондолы уже взобралось на вал. Сейчас машина перевалится за него, и они полетят вниз.
Толя растерянно соображает, что надо делать, а мотоцикл наклоняется всё больше и больше…
— Не теряйся! — слышит он голос Юрия Николаевича, и рука в чёрной кожаной перчатке ложится на его руку, поворачивает руль влево.
Машина выходит на середину дороги и спокойно бежит в гору.
Павлик взволнованно дышит за спиной у Толи: положение было-таки опасное, вполне могли перевернуться или скатиться под откос. Эх, Толька! Упрекал меня в том, что замечтался, а сам?
Толя тоже потрясён своей оплошностью. Как это так получилось, что он зазевался и чуть не спустил машину под откос? Ведь он же хорошо знает, что в пути надо смотреть только на дорогу и больше никуда!
Они выехали на автостраду и догнали грузовик. Густые клубы пыли и приторный запах отработанного газа летят прямо в лицо мотоциклистам, и Толя взглядывает на Сомова: не надо ли обогнать?