— Васильченко! За руль!
Вот оно, долгожданное мгновение: он поведёт «ПТ-10» обратно на завод, теперь его очередь. Толя так волнуется, что, кажется, даже расхотелось вести машину. Но тотчас же успокоился, как только прыгнул в седло и взялся за рога мотоцикла.
— Уже ошибка! — с сожалением говорит Юрий Николаевич. — Эх, Толя!
Толино лицо становится длинным и встревоженным. Как ошибка? Ведь он только ещё сел в седло и чуть дотронулся до руля. Где же он мог допустить ошибку?
— Хотел бы я посмотреть, как ты заведёшь мотор, сидя в седле, — говорит Сомов.
Правда! Об этом Толя и не подумал. Он спрыгивает с седла и сосредоточенно запускает мотор. Горячий, пышущий жаром двигатель мгновенно отзывается на толчок толиной ноги и сердито взвывает. Толя знает, как надо его успокоить: чуть-чуть от себя повернуть ручку подачи газа. Он это делает, и мотор успокаивается, работает с ровными редкими хлопками.
В такт ему, — пожалуй, немного быстрее — бьётся толино сердце. Он внимательно осматривает дорогу. Задача довольно трудная: на небольшой полянке, вокруг цветника, надо развернуться и вывести машину в аллею, за которой начинается подъём в гору. Он видел и знает, как это делается, но самому выполнять такую задачу не приходилось. Сумеет ли?
Толя ощущает на затылке дыхание Павлика, чувствует на себе внимательный, испытующий взгляд Юрия Николаевича и как-то всем боком видит приподнявших головы отдыхающих на пляже, которые с любопытством смотрят на него. Всё это придаёт Толе смелости, и он быстро проделывает всё, что нужно, чтобы двинуть с места мотоцикл: выжимает сцепление, добавляет газ, переводит рычаг на первую скорость.
— Вперёд! — звучит команда, и Толя медленно и плавно отпускает рукоятку сцепления, одновременно круто поворачивая руль.
Отдыхающие вскочили с мест и наперегонки бегут к аллее, на которую выводит Толя свою машину. Они машут руками и кричат, не то восторженно, не то недоумевающе: