— Взял бы ты меня с собой, а то не берёшь… Вот я и приехал.
Он выпрямился и виновато посмотрел на отца. Мирон Васильевич сердито сдвинул брови и скомандовал:
— Слезай!
Толстяк рассмеялся:
— Вот так хлопчик у тебя растёт! Ничего не скажет! А вымазался как! Ну, чисто чертёнок! Будет тебе от матери на орехи! Да и заслужил ты их, друг, ничего не скажешь.
Несколько мгновений Мирон Васильевич молчал.
Толя спрыгнул с машины и осмотрел себя: трусы и майка были густо покрыты коричневыми пятнами ржавчины. Но это его мало беспокоило: можно пойти на речку и в какой-нибудь час от ржавчины не останется следа. А вот что сейчас скажет папка?
— Та-ак! — протяжно произнёс Мирон Васильевич, словно ему всё ещё не верилось, что сын решился на такой проступок. — Что же это получается, Анатолий? Отец запрещает, а ты своевольничаешь? А?
— Ты не сердись, папа! Мне обязательно надо посмотреть завод. Честное слово, просто «обязательно» надо!