Чуть приоткрыв глаза, Толя наблюдал, как отец собирается на работу.
Мирон Васильевич долго плескался под краном на кухне, откуда аппетитно пахло жареным салом: Александра Фёдоровна готовила на завтрак яичницу. Потом он расхаживал по комнате и изо всех сил растирал мокрые голову и грудь. Остановившись перед зеркалом, долго причёсывался.
— Смотри-ка, мать: ведь седые волосы появились! — сказал он удивлённо.
— Не молоденькие. Сын-то вон уж какой подрос, — Александра Фёдоровна вздохнула.
Толя задумался. Неужели папа с мамой тоже были когда-то таким же, как он теперь? Нет, смешно об этом даже думать! Ему казалось, что отец и мать всегда были взрослыми.
Толя залюбовался отцом — настоящий богатырь: широкие плечи, сильные руки, на которых так и играла мускулы, крепкая, дочерна загорелая шея. Вот мама всё тревожится, когда отец уезжает в дальние рейсы: мало ли что может случиться… Ну, разве может что-нибудь случиться с таким силачом? Всю воину прошел и цел остался, а тут… Любую трудность вынесет, ему всё нипочем!
Толя пожалел, что не догадался вчера уговорить отца принять участие в строительстве машины. Он бы много помог, и тогда машина наверняка получилась бы хорошая. Вот только он не верит, что Толя сможет сделать машину сам… Ну и пускай не верит, а Толя сделает!
Отец с аппетитом ел яичницу, шумно пил чай, а мать рассказывала, как она ходила в завком и хлопотала для Толи путёвку в лагерь.
— Обещали дать. Во вторую очередь, — сказала она.
— Что ж, пошлем. Пускай отдыхает парень…