— Найдёшь — веди к выходу, одного не отпускай! — крикнул ему вслед Семён Кузьмич. — За руку веди, чтобы в другой раз не пропал!
Сами они пошли в очистное отделение. Там стоял шум во много раз сильнее, чем в самой литейной. В огромных железных вращающихся ящиках, перекатываясь, гремели и стучали, грохотали и лязгали сотни заложенных туда отливок, к тому же ещё и пересыпанных стальными звёздочками. Звёздочки колотились об отливки и таким образом очищали их от грязи, песка, окалины и нагара.
Но теперь очистка отливок уже не интересовала Павлика. Все его мысли были о Толе. Он представил себе, как Толя, один, оглушённый шумом, мечется среди этих наглухо закрытых ящиков с угрожающе гремящими отливками и звёздочками. И Павлику становилось не по себе, он прикусывал губу, чтобы не расплакаться.
Знаками и криками Семён Кузьмич расспрашивал очистников, но те только мотали головами: нет, никакого мальчика они здесь не видели.
Тоже самое сказал им и встретившийся у входа знакомый плавильщик. Толи не было и в стержневом пролёте.
— Ругают вас товарищи женщины, — сказал плавильщик, смущённо улыбаясь, словно и он был виноват в исчезновении Толи, — зачем несмышлёныша в цех пустили… Побежали к каркасникам искать…
— Правильно ругаются! Дёрнуло же меня связаться с мальчишками — теперь вот и переживай за него-! — Мастер сердито посмотрел на Павлика, точно боялся, что вот-вот исчезнет ещё и он. — Пойдём, друг ситный, я тебя до проходной доведу!
— А Толя? Так и останется? Нет, я без него не пойду, искать буду! — начал упираться Павлик, но это было бесполезно. Семён Кузьмич не хотел ничего слушать:
— Без разговоров, довольно! Одного потеряли — хватит с меня!
Он привёл Павлика в проходную и сдал постовому, сказав: