Оттого, что постовой волновался за Толю не меньше самого Павлика, мальчику стало легче и спокойней. Он кивнул и побежал на улицу Мира.
Перепрыгивая через три ступеньки, запыхавшийся Павлик взлетел на второй этаж и постучал в квартиру Васильченко. На лестничной клетке было тихо, прохладно и пусто. Из какой-то квартиры вкусно пахло, жареными котлетами, и Павлик остро почувствовал, что он очень голоден. Но до еды ли ему было теперь, когда надо было искать Толю?
Дверь не открывалась, и Павлик снова постучал так, что грохот раскатился по всей лестничной клетке. Чего ему стесняться, когда дело идёт о спасении друга, когда сам постовой поручил ему разузнать, не вернулся ли Толя?
Бесшумно раскрылась дверь соседней квартиры, и на пороге показалась высокая полная женщина с ярко накрашенными губами, растрёпанной причёской, в длинном, до пят, халате. Она держала алюминиевую поварёшку, которая слегка дымилась. Рядом с женщиной стояла девочка лет шести. Туго заплетённые косички у неё топорщились в разные стороны.
— Как ужасно ты стучишь, мальчик! — поморщившись, сказал? женщина. — Васильченко нет дома.
— Правда? — разочарованно сказал Павлик. Он был так уверен, что Толя уже вернулся и сидит дома.
— Запомни: я никогда не говорю неправды, мальчик! — назидательно произнесла женщина, но в это время в глубине квартиры что-то громко зашипело, и она метнулась туда.
Девочка осталась и медленно закрывала дверь, не сводя глаз с Павлика.
— Стучат, стучат, только на нервы действуют, — сказала она высокомерно, явно кому-то подражая. — А то ещё с баяном придут, песня поют…
Павлик не обратил внимания на надменный тон: