— И ты один ходил по литейной? — В глазах Ирины Сергеевны промелькнуло выражение страха. — Кто тебя пропустил?
— Папа нам дал записку… Нет, не записку… В общем написал на заявлении… А ходили мы вдвоём… Нет, втроём, ещё Семён Кузьмич был с нами… Да ты, мама, не беспокойся, всё кончилось хорошо! — Он начал торопливо успокаивать мать, потому что заметил, как она взволнованно теребит уголок косынки. — В самом деле, мама, не было никакой опасности!
Мать смотрела на него испытующим, пристальным взглядом, которого Павлик не выносил. Он начал вертеться и ёжиться.
— Ну, мама же! Ведь ничего не случилось. Всё в порядке, я пришёл домой…
— А Толя? — тихо сказала Ирина Сергеевна. — Маленький, меньше тебя, и остался один в литейной. Ты знаешь, что с ним может случиться?
Павлик опустил голову.
— Знаю, — грустно произнёс он. Несколько минут длилось молчание.
— Звони папе! — твёрдо и даже сурово сказала Ирина Сергеевна.
— Но, мама… — Глаза у Павлика блеснули. Он давно думал, что о всём случившемся надо сообщить отцу, но нехватало решимости. Перед ним он себя чувствовал особенно виноватым: так настаивали, так упрашивали, а тут такое несчастье! — Ведь я же подвёл папу! Он разрешил нам ходить на завод, а я не усмотрел за Толей…
— Жизнь товарища в опасности, а у тебя — самолюбие? Хорош! Я сама позвоню!