Держась за поручень, Игнат Матвеевич встал на корточки, намереваясь помочь Толе, но мальчик сам вскарабкался по крутой висячей лестнице и бочком протиснулся на паровозную площадку.
В будке пахло угольным газом, горячим маслом, паром и раскалённым железом. Из раскрытой топки Толю обдало жаром — туда подбрасывал уголь помощник машиниста. На нём были только широкие лыжные штаны, грудь, спину, плечи и лицо покрывал густой слой угольной пыли, лишь бока под руками оставались белыми.
— Что, ещё один нашёлся? — спросил он, блеснув улыбкой в сторону Толи.
— Ещё один. Откуда только берутся…
Игнат Матвеевич устроил Толю у правого окна, и тот осмотрелся. Устройство в паровозной будке было совсем не такое, как в кабине автомобиля. Полукруглый выступ котла, словно змеями, был опутан клубком причудливо изогнутых бронзовых и чёрных трубок, во все стороны топырились рукоятки и рычаги, стеклом и медью сверкали циферблаты разных приборов. В топке гудело пламя, звенела лопата в руках помощника, подгребавшего уголь на железном полу. Где-то тоненько, жалобно и чуть слышно посвистывал пар…
— Сейчас поедем? — спросил Толя прерывающимся голосом. Он очень радовался, что всё получилось так удачно и он поедет на самом настоящем паровозе. Жалко, что не было Павлика, вдвоём было бы интереснее…
— Поедешь тут, с такой разгрузкой! — недовольно проворчал Игнат Матвеевич и высунулся поверх Толи в окно. — Вот копается, вот копается! Выведет нас крановщица из графика, не иначе…
— Вполне вероятная вещь, выведет, — отозвался стоявший внизу Самойлов. — Эй, эй, хозяйка шихтового двора! Скоро разгрузку кончишь?
— Сейчас! — ответил из-под крыши чистый девичий голос, и из кабины подъёмного крана выглянула крановщица в цветной косынке. — Сейчас, сейчас, хозяева железной дороги!
— Ей смешки, а у нас график срывается, — нахмурился Игнат Матвеевич и грозно посмотрел на улыбающуюся девушку.