– Не находила до нынешнего дня! – воскликнула Надежда, приникла к монахине и покрыла руки ее жаркими поцелуями.
Сестра Елена прижала ее с нежностью к груди своей.
– Милое, милое дитя! – повторяла она, лобзая ее щеки, горевшие пламенем искреннего чувства и орошенные слезами душевного восторга. – Да утешит тебя бог в твоем сиротстве!
И игуменья, и спутница княжны были тронуты этою умилительною сценою. Они пробыли у Елены несколько времени в кроткой усладительной беседе. Наконец спутница напомнила Надежде, что пора ехать в город, что отец ее может потревожиться продолжительным ее отсутствием.
– Ах, точно! – сказала Надежда, испугавшись. – Он не знает, где я. Сохрани меня бог быть причиною его беспокойства!
Елена смотрела на нее с выражением искренней любви.
– Счастлив отец такой дочери! – произнесла она протяжно.
Надежда простилась с нею, обещаясь посещать ее как можно чаще, и поспешила в город. Во всю дорогу она то говорила о сестре Елене, то задумывалась и мечтала о ней: "И эта почтенная, прекрасная женщина обречена на вечное затворничество! И свет не знает, каким сокровищем обладал в ней!" Спутница заметила, что Елена не пострижена, что она еще не вовсе отреклась от мира.
Приехав домой, Надежда с радостью узнала, что отец ее еще не возвращался домой, следственно, не мог обеспокоиться ее продолжительным отсутствием. Он к вечеру приехал и был встречен приветом милой дочери. Кемский сел у окна, посадил дочь свою себе на колени и с сердечным наслаждением слушал ее рассказы о сестре Елене.
– Ах! Какое прекрасное существо! – сказала Надежда с восторгом. – Такою я воображаю свою маменьку!