– Да где же был мой приказ? – спросил князь. – Показали ль тебе его?
– Показывали, ваше сиятельство! Приказ был от имени вашего и сестрицы вашей, Алевтины Михайловны, и подписан Яковом Лукичом.
– Злодеи! – прошептал огорченный князь.
– Меня отправили с партиею к границе, на Волынь.
– И ты не писал ко мне? – спросил Кемский с укоризненным взглядом.
– Не посмел, ваше сиятельство!
– И ты думал, что я мог быть виною твоего несчастия?
– Несчастие было для меня одно, ваше сиятельство, что я разлучен с вами да не видался с старухою матерью, а она, впрочем, слава богу, здорова и больна не бывала – это выдумали. В службе же царской быть что за несчастие? Только неразумный мужик может называть это бедою, да разве еще семьянину больно расставаться с родными. А мне что? Рад служить царю, как служил вашему сиятельству. Только вы… – Слезы прервали слова его.
Князь уверил Мишу, что никогда не думал отчуждать его от себя, и убедил его, что все это сделано коварным управителем: ему совестно было обвинять не Тряпицына. Миша ожил душою, видя, что добрый его барин на него не гневен, и просил князя взять его к себе на вести, на все время войны.
– Это очень легко сделать! – сказал один из адъютантов. – Стоит написать к полковому командиру.