Вышел молодой человек. Кемский узнал в нем корпусного товарища.
– Леонов! – вскричал он. – Уступи мне свое место!
– Так это ты, Кемский! – воскликнул с радостным изумлением Леонов. – Так ты тот гвардейский офицер, о котором я сегодня слышал! Сердце мое говорило, что этот упрямый храбрец должен быть наш кадет. Радуюсь, что вижу тебя, но места своего не уступлю ни за что в мире. Я две недели ждал очереди. Прости!
Он стал впереди отряда, отдал честь генералу и скомандовал: "Марш, марш!" Чрез несколько минут храбрая дружина исчезла за кустами. Авангард медленно двигался вперед.
Не прошло получаса, как впереди послышались ружейные выстрелы. Авангард прибавил шагу; пред ним открылась лощина, в которой передовой отряд наткнулся на неприятеля. Французы скакали назад, в лес; наши отступали в свою сторону. Из тридцати осталось человек двенадцать. Впереди вели троих пленных и несли убитого: это был Леонов. Старший унтер-офицер донес генералу, что по вступлении в эту лощину высыпала на них французская кавалерия. Наши стали было отстреливаться и отступать, но, когда пали несколько человек, ярость заглушила голос благоразумия. Защита превратилась в атаку. Один французский генерал, один полковник и еще человек двадцать пали от русских штыков. Но роковая пуля сразила Леонова, и весь отряд увидел себя обреченным на неизбежную смерть, когда звук русских барабанов в подступающем авангарде заставил французов отступить. Невольный трепет пробежал по всему телу Кемского, когда он взглянул на бледное, недавно цветшее здоровьем и юностью лицо Леонова. Мысль о Наташе мелькнула в душе его, но вскоре гром боя, чувство мщения, голос чести заглушили легкий шепот любви.
Авангард двинулся вперед. Вскоре открылись пред ним ряды неприятельские, и завязалось жаркое дело. Кемский послан был с застрельщиками. Одушевленный какою-то высшею силою, он подавал своим товарищам и подчиненным пример блистательнейшей храбрости. Его линия беспрерывно подвигалась вперед. Французская отступала, сражаясь неустрашимо. Вдруг почувствовал он, что его чем-то ударило в левую руку выше локтя. Он оборотился в ту сторону и увидел подле себя Мишу.
– Ваше сиятельство! Вы ранены! – закричал Миша.
– Нет, братец! Тебе так кажется!
– Ей-богу, ранены, ваше сиятельство! Посмотрите на левую вашу руку.
Кемский взглянул, увидел, что весь рукав его покрыт кровью, и в ту минуту почувствовал боль.