– Нужды нет, – сказал он хладнокровно, – эта рана не важная; не для чего оставлять сражение.
– Правда, – сказал ему командир его в цепи, старый армейский капитан, восхищавшийся во все время мужеством молодого воина, – она, может быть, не опасна, но я вижу: вы потеряете много крови и ослабеете. Велите себя перевязать и потом можете воротиться.
– Ей-так, ваше сиятельство! – примолвил Миша умоляющим голосом.
Кемский согласился и в сопровождении верного слуги своего отправился к отряду.
– Поздравляю, – закричал ему генерал, – вот вам и обнова! Теперь, кажется, довольно?
– Нет, генерал, – отвечал ему Кемский, – только в позорном поединке достаточно первой крови, а здесь присягали мы драться до последней капли. Велите перевязать меня, а потом отпустите опять в цепь.
Явился лекарь, осмотрел рану, объявил ее неопасною и начал перевязывать. Вдруг раздалися громкие, единогласные восклицания во фронте и заглушили на минуту звуки ружейной пальбы.
– Это что значит? – спросил Кемский у лекаря.
– Ничего, – ответил лекарь, разматывая бинты, – это, видно, старик фельдмаршал едет.
И в самом деле появился Суворов верхом, в каске австрийского гренадера, без мундира, с голубою лентою по рубахе.