– Поднялся на три линии со вчерашнего вечера.

– Какой сегодня ветер?

– Юго-восточный тихий.

– Что вода в Неве?

– Убыла против вчерашней на полтора дюйма.

– Исправно! – сказал Хвалынский и, заметив, что этот разговор досаден Алевтине, прибавил: – Удивительно! Как лексикон! Такой адъютант, чудо! Скажите, почтеннейший Иван Егорович, сколько вы клали померанца на бутылку в этот бишоф – прекрасный!

Алевтина вышла из терпения:

– Иван Егорович, – отвечала она в сердцах, – этим не занимается. Он истинный мне друг и руководитель детей моих. Не его вина, что скромные добродетели не находят ценителей в нынешнем мишурном свете. Дети мои…

– Ах, точно, Алевтина Михайловна! Я знаю, как достойный капитан печется о ваших детях. Скажите, почтеннейший Иван Егорович, как спала эту ночь Катенька? Она зубы делает, так, я думаю, вам отдыху не дала!

– А почему же так? Да… с? – спросил фон Драк в замешательстве. – Не могу-с этого знать, да…с.