На другой день Булгарин является в назначенный час на свидание, Плюшар начинает:
По условию нашему прошли сутки, и теперь извольте спрашивать о деле Греча: я буду отвечать.
Нет, любезный Плюшар, — говорит Булгарин, —оставим это. Сам Греч не желает, чтоб возобновляли старые дрязги. Займемся «Россиею».
Плюшар представил свою смету издания и решительно сказал, что даст обещанную сумму.
Потом Булгарин где-то в компании дурно отозвался о Плюшаре; этот хотел было прервать начатое дело, но, по убеждениям Булгарина, согласился на понижение платы двенадцатью тысячами. Я сказал Булгарину откровенно свое мнение, что Плюшар не может сдержать слова и что он должен, по крайней мере, заключить с ним письменное условие, с запиской у нотариуса. Булгарин до того на меня рассердился, что даже занемог.
Я читал корректуры всех сочинений Булгарина, и «России» также, разумеется, без малейшего вознаграждения. Когда издание перешло к Плюшару, я не хотел продолжать этой работы. Булгарин обиделся и спрашивал о причине. В ответ сказал я ему, что Плюшар в состоянии сказать, будто я состою корректором при его типографии, ион действительно говорил, что платил мне за корректуру по 25 руб. с листа. Зато и вышла «Россия» с ужаснейшимипромахами, например, вместо слова type было напечатано гуре (гуре). Еще забавно, что magister castrorum (начальник лагерей) назван начальником кастротов.
Что же вышло? Плюшар разделил все сочинение на двенадцать томов и цену назначил по 25 руб. за четыре тома, со взносом денег вперед, так что все издание обходилось не в 40 р., как назначено было прежде, а в 75 р. Когда вышли первые четыре тома, Булгарин приехал к Плюшару для получения третьей доли из выговоренных 113 000 р. Плюшар предъявил ему счет, из которого оказалось, что платящих подписчиков явилась тысяча с небольшим, что вырученные их подпиской деньги почти все пошли на покупку бумаги, набор, печать, гравирование карт и проч. и что на долю Булгарина остается рублей двести. Каково! Вместо ожидаемых тридцати семи тысяч (третьей доли 113 000 руб.) только двести рублей! Я был во время этой катастрофы за границей и не видал расстройства бедного Булгарина. Подсидел ему друг и земляк Осип Иванович! И дело было устроено так, что Булгарин имел надежду приобресть еще что-нибудь продажею остальных экземпляров, и потому не мог разорвать связи с Плюшаром, принимал, потчевал его.
Лексикон продолжался, падая со дня надень. Многие истинно ученые и полезные люди прекратили свое содействие, особенно потому, что Шенин, не умея говорить ни по-французски, ни по-немецки, должен был ограничиться участием русских ученых и писателей. Под руководством Шенина вышли с начала 1837 года тома: 8-й, 9-й, 10-й и 11-й. Бедный Шенин изнемог под бременем работ. У него собраны были неразработанные материалы двух томов (12-го и 13-го), и он передал их Сенковскому. Сенковский объявил об этом в апрельской книжке «Библиотеки для чтения» 1838 года, а в следующей прибавил к тому дополнительное известие, испещренное разными неправдами и нелепостями, возвещая, что главная редакция Энциклопедического Лексикона соединена с редакцией «Библиотеки для чтения», что 12-й и 13-й тома, составленные прежней редакцией (Шенина), выйдут в конце мая, а с 14-го тома начнет свои действия новая редакция, по новой системе.
В сентябре 1838 года вышел этот вожделенный 14-й том и доказал всю лживость, бессовестность и небрежность Сенковского. Он был составлен без всякого рачения и наполнен бесчисленными недомолвками, ошибками. Сенковский составил этот том по своей методе, т.е. набрал толпу недоученных и вовсе неученых, неизвестных людей, роздал им статьи немецкого Conversations-Lexicon и велел перевести. Русские статьи (за исключением немногих, доставленных Д.И.Языковым) были написаны неизвестно кем. Я написал при помощи некоторых сотрудников (Н.А.Полевого, С.О.Бурачкова и Н.Горяни-нова) разбор этой варварской смеси и разослал при «Северной Пчеле».
Это заставило Сенковского удалиться от редакции: она перешла к Д.И.Языкову, который кой-как сколотил 15-й и 16-й тома. Между тем Плюшар промотался, обанкротился, и все издание остановилось. Когда Сенковский, по истощении сил Шенина, достиг своей цели — прибрать в свои руки главную редакцию Лексикона, он имел наглость написать ко мне письмо на французском языке с предложением взять вновь на себя редакцию, которую ему предлагают, и уверял, что никогда ее не домогался. Я не отвечал ему и поручил Булгарину сказать Сенковскому, что я с ним никакого дела иметь не хочу.