Оленин понял и исполнил поручение. Требовались книги по военным наукам, обыкновенные и дешевые: он набрал их легко и дешево. На остальную, до 15 тыс. руб., сумму навалил он кучу книг старых, разрозненных, большей частью с толкучего рынка, в самом пиитическом беспорядке. Таким образом, в числе томов «Всемирного путешественника* встречались тома «Новейшей поварихи», «Письмовника», «Сонника» и т.п., а на переплете выставлено: «Всемирный путешественник», том такой-то. Воейков принял книги и отправил в училише; там расставили их по шкафам, как они стоят, вероятно, и доныне. Деньги Воейков взял себе сполна, а Оленину дал в счет уплаты несколько сот экземпляров непроданных его «Образцовых сочинений в прозе». Впоследствии уплачивал он ему процентами за продажу «Русского Инвалида».
Оленин заикнулся было однажды, что намерен искать уплаты.
— Осмелься, — сказал Воейков, — у меня в кармане твой собственноручный счет: я докажу, что ты безбожно обманул казну своими ценами, и тогда не дадут тебе ни копейки, да еще и под суд упрячут!
Между тем, Кривоносое ждал торгов. Воейков объявил ему, что предварительно нужно дать обед членам Строительной комиссии.
— С радостью, — отозвался Кривоносов, — милости просим. Когда прикажете?
Воейков назначил день и накануне говорит жене в присутствии Тургенева:
— Сашенька! Завтра ты должна ехать со мной обедатьк купцу Кривоносову.
— Это что за урод? — спрашивает она.
— Не урод, а друг и благодетель мой — отвечает Воейков. — Непременно поезжай; я дал слово.
— А мне можно будет ехать с вами? — спросил Тургенев, желая провести день с Александрой Андреевной.