Лилипуты не спускали глаз с сверкающей головы короля, но Буц, сидевший на плече великана, снова увидел плешивую макушку, просвечивавшую из середины короны и засмеялся. Он хохотал без умолку, а Муц, при виде короля и его свиты, пришел в такую ярость, что мог только прорычать:
— Лгун! Ты обманул! Лгун!
Пипин придержал свое двурогое неподалеку от Муца, строго посмотрел на великана, как бы желая заставить его замолчать, и надменно промолвил:
— Он свихнулся! Враги свели его с ума!
— Я свихнулся?! — оскорбленно спросил Муц. — Я-а-а?
Сегодня он впервые в своей жизни считал себя необычайно умным и серьезным, впервые он рассказывал лилипутам так умно, серьезно и воодушевленно — и, вдруг, свихнулся!!!
Муц был очень обижен, и, чтобы доказать, что он в полном рассудке, состроил умную, деловую мину. Затем он склонился над окружающими, поднял указательный палец и наставительно произнес:
— Погодите. Посмотрим, свихнулся я или говорю правду. Пипин! — И он повернулся к королю:
— Пипин, зачем вы начали войну? Знаешь ли ты про клад в Самоцветье? Можешь ли ты взглянуть мне прямо в глаза, Пипин? Прямо в глаза?
Нет, Пипин не смог этого сделать. Он стал моргать глазами, покраснел, побледнел и снова покраснел, быстро отвернул нос в сторону и смущенно, сконфуженно замигал, глядя куда-то поверх войска.