— Ой! Мой башмак!
Один башмак свалился с его беспокойных, дрыгающих и болтающихся ног, а вслед за ним, с диким грохотом, свалился с дерева и сам Муц.
Могучие трели красно-белого солиста прервались тяжелым испуганным криком, головка его, с хрипом, склонилась на бок, — он с перепугу сразу потерял голос. А птицы и слушатели яростно слетелись и сбежались, защебетали и заорали вокруг злосчастного Муца.
Вокруг него стало темно: он не различал ни кустов, ни деревьев от множества порхающих тел, — слышал только яростные вопли, и чувствовал толчки и удары когтями по голове, шее и ногам. Наконец, он схватил свалившийся башмак и со всех ног пустился наутек.
Он бежал без оглядки, добежал от леса к пруду, а оттуда — к своему замку.
А на лесной лужайке толпились возмущенные жители Страны Чудес.
— Поруган праздник, священный Праздник Свободы! Испорчен излюбленный птичий концерт!
Красно-белый певец все еще не приходил в себя — он корчился в судорогах под исполинским дубом, его лихорадило. Золотая-Головка прикладывала ему холодные примочки к головке и к шейке. Остальные птицы окружили больного и устроили тут же митинг протеста. О, как возненавидели они великана!
— Как посмел он нарушить наш Праздник Свободы! Вьить, фьить! Как посмел он испортить наш торжественный концерт! Пьить! Он — позорное пятно для Страны Чудес. Вон его! Фьить!
Долго еще щебетали они. Затем они приняли очень важную резолюцию. Если бы Муц знал ее содержание, он бы еще больше волновался.