— Помилуй нас, освободитель! — взмолился Громовое-Слово, простирая к нему руки. — Мои гонцы вернулись сегодня с пустыми руками. Ведь, ты совершил сегодня огромное чудо. Ты опустошил в пять дней все хижины лилипутов. А теперь сделай еще большое чудо и освободи нас, пришелец с неба!
— Я пришелец из Шмеркенштейна, — сердито пробурчал Муц и поднялся с места. — И вообще, я больше не играю в «освободителя». Он выпрямился во весь рост, уперся головой в верх палатки и обрадовался, что снова может стоять на ногах и двигаться. — Теперь я починю самолет и отправлюсь домой.
Он медленно поплелся к выходу, а лилипуты, в изумлении застыли на месте и наблюдали за каждым движением великана. Он посмотрел на обломки самолета, лежавшие вокруг палатки, лилипуты сделали то же; стал вглядываться в темную опушку леса, лилипуты — тоже; взглянул на дорогу, лилипуты — за ним; ему бросились в глаза сверканье и блеск между деревьями на дороге, лилипуты тоже это заметили.
— Король! — в ужасе произнес Громовое-Слово.
— Королевская кавалерия! — послышались испуганные голоса.
Один лишь Муц ничего не сказал. Мчавшаяся галопом и заворачивавшая с дороги на луг блестящая кавалькада показалась ему прекрасной игрушкой. Впереди двести всадников с саблями на изящных бело-черных двурогих, посреди королевская карета, за ней королевские советники в развевающихся мантиях, а сзади снова двести всадников.
Кавалькада остановилась в нескольких метрах от Муца. По бокам кавалерия, посредине королевская карета и свита короля. Кавалеристы — в синих мундирах с вышитой королевской короной на плечах, рукавах и пуговицах. Голые сабли и острия пик отливали серебром в лучах солнца. Двурогие, видимо, испугались великана и так затопали, что толпа лилипутов спряталась за Муца и боязливо зашептала:
— Они убьют нашего спасителя!
Громовое-Слово сделал несколько шагов вперед и крикнул солдатам:
— Братья! Сыны народа! Охраняйте нашего освободителя. Небо смилостивилось над нами. Близится конец господству толстосумов!