Советники, скакавшие рядом с королевской каретой, затрепетали от страха, потому что клятва короной считалась в Лилипутии священной и ненарушимой. Но король был объят таким гневом, что он совершенно обезумел и продолжал неистовствовать и клясться:
— Погоди! Если мы не поймаем тебя днем, то это произойдет ночью. Клянусь короной — живьем еще сегодня ночью! Сегодня ночью! А твой приятель сегодня же будет на каторге! Сегодня же! Клянусь короной!
Но когда на Севере показалась гора, на которой стоял королевский дворец, Пипин сразу притих. В его голове завертелся мучительный вопрос:
— А как отнесется ко всей этой злосчастной истории Пипина?
Когда королевская карета вкатила через дворцовый подъемный мост, Пипина встретила ее молча. Она сначала выслушала своего коронованного супруга, затем уперлась руками в бока и смерила его долгим взглядом с зубцов короны до подошв. Пипин все становился меньше и меньше под ее негодующими взорами.
Она вздохнула:
— Беда с этим человеком! Бежал с четырьмястами кавалеристами перед чиханием великана!.. Беда с этим человеком!
Больше она ничего не сказала, но рука ее вытянулась и с такой силой обрушилась на корону, что та слетела с головы короля. Затем она повернулась и гордо вышла из покоя, а его королевское величество заботливо кинулся подбирать эмблему своей власти.
Когда сверкающая корона снова очутилась на королевском челе, Пипин окинул трусливым взглядом пустую комнату, снова принял королевскую осанку, злобно погрозил пальцем на юг и снова стал клясться:
— За все это ты мне ответишь! Ты будешь пойман живьем! Еще сегодня ночью!