— Э-э-э-эй! — вскричали всадники и только с большим трудом смогли сдержать их на месте.
Король побледнел, как мел, повернул на место волшебный камень, дрожа, откинулся на сидение и кивнул головой своим советникам. Они окружили карету, нагнули головы к Пипину, пошептались и неожиданно подняли вверх руки, как сигнал к атаке. К обоим кавалерийским отрядам подскакали два офицера. Один из них был сын Сыра-в-Масле, второй — отпрыск рода Без-Забот. Они выхватили крохотные изящные сабельки и гнусавыми голосами скомандовали:
— К атаке го-товсь!
Среди солдат пронесся ропот. Им запали в душу слова Громового-Слова, и они почти уже были готовы перейти на сторону великана. Но эмблемы короны на пестрых мундирах напоминали им о королевской власти и, движимые невидимой силой, они угрожающе выхватили сабли и протянули вперед пики.
А Муц продолжал смеяться. Один из королевских советников подъехал к нему вплотную, насколько это позволяло упиравшееся двурогое, напряг свой голосок и крикнул:
— Великан! От имени его величества, короля Лилипутии, верховного вождя лилипутской армии и начальника трехсот полицейских, требую, чтобы ты немедленно оставил пределы нашей страны — или тебя постигнет смерть на месте!
Только теперь у Муца, наконец, прошли смех, шутки и изумление. Он отпрыгнул в сторону, схватил кусок дерева из груды обломков самолета, потряс им в воздухе, широко раскрыл рот, как всегда, когда его щекотало в носу и чихнул: — А-пчхи! А-пч-хи!
Чихание Муца возымело неожиданное действие. При первом же «апчхи!» двурогие встали на дыбы, при втором — они помчались в диком галопе, при третьем — шесть королевских двурогих вместе с каретой так полетели стремглав вдогонку за кавалерией, что на голове у короля запрыгала корона. Напрасно кучер тянул на себя длинные вожжи, напрасно солдаты натягивали короткие поводья. Испуганные животные, с распущенными гривами, мчались к конюшням столицы, а король вопил в бессильной ярости:
— Погоди, великан! Погоди, чудовище! Клянусь своей короной — я поймаю тебя живьем! Ты будешь сидеть в клетке на посмешище всем, а затем тебя повесят! Клянусь короной!