И он стал рассказывать великану о том, что произошло ночью, но был вынужден остановиться, так как с улицы донеслись шум колес и беготня.
Буц, схватил дубинку, снова залез под платье Муца. В дверях загремел ключ. Дверь распахнулась, появился начальник тюрьмы в сером мундире и стал у входа с обнаженной саблей и связкой ключей в руках. Он отвешивал низкие поклоны. Послышались шаги, начальник тюрьмы стал кланяться все ниже и ниже. Чем ближе приближались шаги, тем ниже становились поклоны тюремщика. Звякнули шпаги, и вошел король с советниками и свитой радостных толстосумов, весело потиравших руки и ликовавших:
— Действительно, он в наших руках! В наших руках! Действительно!
Десятка два человек окружили заключенного.
— Он никогда больше не будет отламывать карнизы с пряничных дворцов! — с язвительной усмешкой сказал один и нанес Муцу такой удар, что тот заскрежетал зубами от боли.
— Он больше не скажет про нас, что откусит нам головы! — торжествовал второй и так двинул Муца по ноге, что тот пришел в ярость.
— Он больше не будет удерживать народ от работы! — с улыбкой, произнес третий и так дернул Муца за волосы, что тот в бешенстве завращал глазами.
— Он больше не будет прогонять наших всадников! — ликовал четвертый и так сильно пырнул Муца ножиком, что тот взвизгнул и прорычал:
— Негодяи! Трусы! Сколько против одного, который к тому еще связан! Горе вам, если я вырвусь!