— Он никогда не вырвется! — торжествовал король и, окруженный своими советниками, вплотную подошел к связанному великану.
— Я поклялся своей короной! Его выставят в клетке на показ на площади столицы, а затем повесят. Он будет висеть для устрашения народа. А его приятель Громовое-Слово навсегда останется в тюрьме.
Но у Муца все еще так шумело в голове, что эти страшные угрозы заходили ему в правое ухо и выходили из левого, не производя на него никакого впечатления. Он только чувствовал, как глубоко врезались веревки в тело, дергал за них и возмущался:
— Трусы! Напасть на человека во сне! Хвастунишки, моськи, сморчки!
— Просим ваше королевское величество удалиться! — просили советники короля. — Кто знает, какие еще обидные слова в пасти у чудовища?
— Убийцы! Коварные трусишки! — продолжал Муц.
— Ты будешь висеть! — язвительно засмеялся король и вышел со своей свитой. На прощанье каждый наносил еще по удару Муцу. Дверь хлопнула, замок прогремел, и тюрьма снова стала темной, тихой, уединенной…
— Итак, мы будем висеть! — раздалось под платьем Муца. — Вместе шли, вместе поймали, вместе повесят! — И Буц вылез наружу и упал на грудь Муца.
Если бы не стыд перед маленьким, то большой бы заплакал. Ему было так плохо, так душило его раскаяние, что он вздохнул:
— Ах, Буц, если бы я тогда не пил!