— Ах, вот как! Какой же ты молодец, Буц! Если мы отсюда вырвемся, никто не посмеет тебя обидеть! Никто, понимаешь, никто!
И ему захотелось освободить всех бедняков и прогнать толстосумов, а для Буца придумать какую-нибудь особенно прекрасную награду. А когда он, Муц, вернется домой, то никогда больше не будет ссориться с сестрой.
Но, несмотря на все его хорошие обещания и намерения, веревки сидели на нем так же крепко, как и до сих пор.
— Эх, Буц, если бы я захватил с собой из дому перочинный ножик! Ах, остолоп я безголовый! Никогда больше я ничего не буду забывать! — тужил и охал Муц.
Буц не прислушивался к его словам. Он слез с великана, притащил острый булыжник и начал тереть им веревки. Со лба его градом катился пот, но веревки не резались. Снаружи снова послышались шаги. Опять загремел замок, скрипнула дверь и, не успел Буц спрятаться с дубинкой за кудрявой головой Муца, как снова вошел тюремщик.
Это был высокий мрачный полицейский, поседевший на королевской службе. В его руке болтался сосуд с водой, который он поднес к губам Муца со следующими словами:.
— Пей, король приказал! Чтобы ты был свежим и дольше болтался в петле. Король приказал.
— Если бы эта сабля была у меня, — подумал Буц, тогда — раз, два, три, и веревки были бы перерезаны. И — раз, два, три! — Буц выскочил из-за своего прикрытия, прихлопнул дверь и очутился перед полицейским.
Тюремщик в испуге выронил сосуд и уставился на коренастого, точно выросшего из земли лилипута, который стукнул дубинкой и кратко приказал:
— Давай сюда саблю!