— А я только подобрал в Замке Веселья несколько крошек шоколада, которые обвалились с башни, — жаловался второй.
— А я собрал только опилки, когда мы строили павильон из патоки в Замке Веселья, — взывал третий.
— А я отломала в квартале толстосумов маленький кусочек от виллы, потому что мой ребенок был болен, — плакала женщина.
Так жаловались и многие другие заключенные.
То были самые несчастные из лилипутов, самые слабые, которые не в силах были устоять перед искушением при виде сладостей. Они пускались на всевозможные уловки, чтобы добраться до пряников, перехитрив полицейских собак. То они переодевались торговцами и торговками, то гонцами, то слугами и горничными. То приходили с пилами и топорами, будто они ремесленники, вызванные на работу. Когда им удавалось, при помощи той или иной хитрости, пробраться во дворцы толстосумов, они улучали минуту, чтобы отгрызть какой-нибудь кусочек в углу. Но, так как этим несчастным, принявшись за лакомство, не легко было от него оторваться, они большею частью попадались. Вот почему большинство слабых проводило половину своей жизни на Тюремной Горе. Оли были самыми жалкими из лилипутов и, завидев великана во дворе, стали умолять его.
— Освободи нас, великан! Освободи нас!
Все эти охи и стоны запали глубоко в душу Муцу, несмотря на то, что у него все еще кружилась голова. Он послал Буца с связкой ключей по всем камерам.
Как проворно выбежали во двор освобожденные узники! Как живо устремились они к воротам! Как мчались они вниз с Тюремной Горы! Как радовались маленькие ножки, что они снова могут прыгать и скакать! Беглецы рассеялись по полям и лугам, ни разу не оглянувшись на ненавистную тюрьму.
Многие из них направились в столицу, откуда звучал полуденный колокол.
Вскоре в столице из уст в уста передавалась весть, что великан был пойман, но порвал путы, освободил многих лилипутов из тюрьмы и отдыхает с двумя лилипутами у подножия Тюремной Горы.