Народ негодовал, потому что все эти вкусные вещи принадлежали лишь немногим лилипутам.
То были владыки страны и, так как они сидели на мешках, наполненных деньгами, их называли толстосумами. Поля, луга, мастерские, рудники и прочие богатства Лилипутии принадлежали им с незапамятных времен, и они надменно смеялись над простым народом, который не имел ни набитых деньгами мешков, ни сахарных вилл.
Народ работал на толстосумов и не имел ничего, кроме убогих хижин и скудной пищи. Он все нищал, а толстосумы накопляли богатства и число их пряничных дворцов все увеличивалось. Они жили в них со своими семьями привольно и весело. Остальным лилипутам приходилось далеко обходить сахарные замки, ибо — в противном случае — аромат пряника проникал в нос вечно голодных лилипутов и они принимались кусать сладкие стены и углы вилл; а такое деяние по законам страны, каралось тюрьмой.
Но и не это было самое удивительное в королевстве Лилипутии. Удивительнее было то, что порабощенные лилипуты роптали, сжимали кулаки — и все же не могли сбросить с себя ярма, хотя их было великое множество, а количество толстосумов было ничтожно. Правда, на стороне последних был король страны, который непременно должен был происходить из рода толстосумов. Он служил могучей поддержкой для них, так как в его руках была огромная сила: в одном из зубцов королевской короны сверкал чудесный драгоценный камень, который озарял короля таким пламенным, лучезарным сиянием, что лилипуты чтили в короле неземное светлое существо и повиновались всем подписанным им законам. Несколько сот полицейских стояли на страже этих законов и заточали в тюрьму всякого, кто их нарушал. Кроме того, король был верховным вождем лилипутской армии, в рядах которой молодые лилипуты учились фехтованию, стрельбе и другим военным упражнениям. Кто вступал в армию, тот должен был носить мундир, на плечах, рукавах и пуговицах которого были нашиты короны короля. В этих эмблемах как бы заключалась чудодейственная сила королевского волшебного камня. Ибо всякий, кто надевал подобный мундир, беспрекословно исполнял все, что приказывал король через своих офицеров, будь это самые страшные вещи.
Но и не это было самое удивительное в королевстве Лилипутии. Удивительнее было то суеверие, во власти которого находились лилипуты — после долгих-предолгих лет рабства. Они верили, что небо пошлет им героя, который избавит их от всех мучений. Деды лилипутов только мечтали о таком избавителе, отцы уже уверовали в него, а дети готовы были поклясться, что он скоро явится…
Один лилипут, с седой бородой, сапожник из столицы, пророчествовал о приходе спасителя на всех улицах. Этого пророка звали Громовое-Слово. То был человек с седыми волосами, седой бородой, пламенным взором и столь же пламенным сердцем. Он не ел, не пил и не спал из-за страданий лилипутов; неделями блуждал он по стране, возвещая приход спасителя, которого в один прекрасный день ниспошлет небо, и так ожесточенно громил толстосумов, что те то и дело сажали его в тюрьму. Но, выйдя из тюрьмы, он снова начинал бродить с проповедью по стране, останавливался, как только замечал хотя двух лилипутов и громовым голосом прорицал:
— Терпите! Когда зима придет и скует землю льдом, когда страданиям вашим не будет меры, он явится с неба, великий и могучий, призовет вас на бой и избавит нас от толстосумов! Разрази громом замки!
Как музыка, звучало это пророчество в ушах лилипутов и с верою смотрели они в глаза своего пророка.
Но и не это было самое удивительное в Лилипутии. Самым удивительным было то дикое, сумасшедшее волнение, которое охватило всю страну после спуска Муца. Так крепко внедрилась в сознание лилипутов вера в появление спасителя, что по всей Лилипутии пронесся тысячеголосый торжествующий крик, когда шмеркенштейновский мальчуган спустился на своем белом воздушном змее.
— Явился! Явился! — гремела радость по всей стране.