— Нет ли новых сведений о судьбе великана?
Перед палаткой стояли офицеры. Их взоры алчно блуждали в направлении Самоцветья, вершина которого поднималась в воздух, как сахарная голова. В глазах толстосумовых сынов можно было прочесть вопрос:
«Неужели великан никогда не вернется? Неужели клад никогда не станет нашим?.. Никогда?»
В палатках сидели на корточках печальные, пришибленные солдаты и вспоминали многих товарищей, павших в первом бою. Один скорбел по убитому отцу, другие оплакивали братьев и друзей. Многие лежали в походных лазаретах и стонали:
— Несчастные мы инвалиды! Бедные мы калеки!
Один потерял ногу, другой — руку, а у многих все тело было в окровавленных бинтах. Потухла волшебная сила труб вестников.
В сбитых с толку головах стало проясняться:
«Почему, вообще, началась война? Почему?» — ломали себе головы лилипуты.
И все, здоровые и больные, то и дело принимались вздыхать.
— А теперь погиб и наш освободитель! Теперь неприятель может перебить нас всех до последнего.