Вот порывом бури сломало мачту и руль, и стал корабль погружаться в воду; хватаются тонущие за его обломки. Держится Кеик за кусок сломанной мачты, повторяет имя любимой им Алкионы и хочет, чтобы волна принесла его к родному берегу, и если ему будет суждено утонуть, то ее руками он хочет быть погребен, и даже тонущий, он шепчет ее имя.
Отец Кеика, звезда Эосфор, не показывался в эту мрачную ночь на небе, он затаил свое лицо в густых облаках.
В это время Алкиона еще ничего не знала о беде и считала ночи и дни, ожидая любимого Кеика.
Однажды стояла она у алтаря богини Геры, моля ее, чтобы Каик не разлюбил ее, не полюбил бы другую, и вот велела Гера вестнице Ириде отправиться в жилище бога сна и повелеть ему послать Алкионе сон, который рассказал бы ей о гибели Кеика.
Надела вестница Ирида свою тысячецветную сверкающую одежду и, блистая радугой, поспешила к богу сна.
Он обитал на крайнем Западе, недалеко от страны Киммерии, на одной из гор, в глубокой и темной пещере. Не слышно там было ни рева зверей, ни пения птиц, ни людских голосов. Вблизи пещеры струилась бесшумно река Лета. У входа в пещеру цвел красный мак и росло много разных трав и цветов, из сока которых Ночь собирает свой сонный напиток. В жилище Сна не было ни одной скрипучей двери, не видно было нигде стражи. В дальнем покое стояло ложе из черного дерева, укрытое черным покровом.
Когда блистающая радугой вестница Ирида вошла в жилище Сна, все вдруг осветилось от сияния ее одежды. Поднял голову Сон, долго превозмогая дремоту.
И сказала ему Ирида:
— Пошли Алкионе в Трахину сон, чтобы рассказал он ей о гибели Кеика и его корабля. Так велела богиня Гера.
И вернулась Ирида по радужному пути снова на высокий Олимп.