Однажды работница, преследуемая Модестом, ворвалась в группу каталей, со слезами моля спрятать ее. Курако легко поднял девушку и положил в тележку.
Минуту спустя подбежал Модест и, улыбаясь, стал красться к тележке.
— Куда?! — гневно спросил Курако.
Модест что-то пробормотал и досадливо оттолкнул каталя, не взглянув даже на него.
Собравшиеся рабочие слышали, как Курако что-то закричал по-французски. Это на секунду отрезвило Модеста; он повернулся к каталю, подмигнул и запустил руку в тележку. Оттуда раздался женский крик. Схватив француза за шиворот, Курако рванул его и ударил наотмашь в лицо. Модест стоял ошеломленный. Невысокий, худощавый юноша в одежде каталя лупил сына начальника цеха по щекам, громко крича по-французски и тут же переводя для окружающих:
— Не кушал русского кулака? Вот тебе! Жалуйся теперь своему отцу!
Модест побежал. Курако крикнул ему вслед:
— Помни Курако!
В этот вечер он стал героем катальни.
На следующее утро на рудный двор пришел директор завода Горяйнов. Еще совсем молодой, тридцати лет, но начавший уже слегка тучнеть, он ходил в меховой шубе нараспашку, в форменной инженерской фуражке. С лица его г:е сходила благодушная, рассеянная улыбка. Десятник указал ему на Курако. Подойдя, Горяйнов спросил: