Звонят из управления дороги: "Как воронки? Отправлены? К ночи готовятся еще два экстренных состава с машинами в Донбасс… Необходимо их вогнать в расписание".
Повесил я трубку. Вот так, думаю, переплет… На ночь вся надежда была у меня. Думал, как пропущу скорые, так и дам магнитогорский между шестисотыми. А тут… отбирают у меня ночь. Вот оно, дело-то, как повернулось…
Шарю я, шарю по графику. Тычу карандашом, тычу — никак не могу приткнуть поезд с воронками. Такая теснота… Ткнулся перед двадцать седьмым — это скорый московский — не выходит. Перед двадцать девятым ткнулся — опять не вышло. Перед тридцать первым… И перед тридцать первым не вышло. А тут на очереди уже "Красная стрела", московский экспресс. Что ж, думаю, делать-то с воронками? Из диспетчерской тебя сейчас не выпустят. Хоть влепешку расшибись, а найди место воронкам.
Кашлянул громкоговоритель:
— Диспетчер…
Гляжу на часы. Ну да, вот она и "Стрела".
— Кто у аппарата? — спрашиваю.
— У аппарата первый светофор. "Красная стрела" готова. Подаем из парка к вокзалу.
— Понято, — говорю, — подавайте…
Ткнул я карандашом в график — поставил точку. Хрустнул мой карандаш, поломался. И чинить я не стал. Отбросил карандаш, взял новый.