Вызвали Коротаева. Поздоровался я с ним на этот раз, хотя и не полагается этого по правилам. И спрашиваю:
— Как, — говорю, — чувствуешь себя? "Щука" твоя исправна ли?
— Оба, — говорит, — в исправности — что я, что "Щука".
— Очень рад, — говорю, — а теперь слушай меня, Коротаев. Можешь ли ты на своей "Щуке" от "Стрелы" ускакать? С товарным поездом в шестьсот пятьдесят тонн, с доменными воронками?
— От "Стрелы"?.. Замолчал громкоговоритель.
— Ну как, — спрашиваю, — Коротаев, поедешь или нет? Я тебя не неволю.
Молчит громкоговоритель.
Отпустил я педаль и выключил Коротаева.
А сам взял резиночку, сижу подчищаю следы поездов на графике. Ничего, значит, не поделаешь. Так тому и быть. А скоро мне смена.
Разве приказание отдать Коротаеву? Ну, прикажу — я ведь каждому машинисту по службе приказать могу. Прикажу — поедет Коротаев. Потащится его "Щука" с воронками, отъедет двадцать семь километров за час, законную свою норму… Так разве это мне надо? Мне надо, чтобы взревела "Щука", чтобы чертом понесла… От "Стрелы", от "Эльки" чтобы удрала — вот что мне надо.