— А что ж!
— Чего ты делал-то?
— То же, что ты.
— Нет, ты скажи… чего ты делал?
— Отстань, Репей!
Они уж миновали поле радиостанции и пошли открытым местом в гору на изволок. Ветер перехватывал дыхание. Он нес соломинки, как стрелы, и они больно вонзались в лицо, царапая до крови. Итти стало труднее. Репеёк остановился и, обернувшись спиной к ветру, сказал:
— Я подожду, когда она упадет…
— Ну, что ж. Она нам вредная!.. Так ей и надо, — проворчал Линь, не поднимая головы: он видел под ногами, как на краю рытвины ветер треплет чернобыльник.
— Да ты хоть оглянися!
Линь накоротко оглянулся. Радиостанция ему показалась в вечерней мгле похожей на великанскую траву над пустырем: как трепал ветер сухие былинки на краю рытвины, — так же и стометровые мачты, сложенные в восемь ярусов каждая из трех восьми вершковых бревен[2]. Дом радиостанции поставлен под мачтами в середине; он похож на игрушечные домики, окруженные сухими былинками, с окнами, освещенными изнутри огарком; такие домики продают осенним вечером на улицах Москвы. Окна радиостанции ярко светились, она работала…