Линь снова повернулся и пошел, крикнув Репейку:
— Идем! Хлеба-то ждут наши, небось.
Репеёк не ответил. Подставив спину ветру, он отдыхал, смотрел и ждал. Ветер набежал густым порывом. Репеёк вскрикнул, Одна из мачт радио беззвучно сломилась пополам, рухнула и потянула за собой другие. Они падали с легкостью соломинок, но когда одна из вершин, упала, загремев, на крышу дома станции, то крыша смялась тоже.
— Что, брат, проспорил? Видал?
— Я с тобой не спорил. Так её и надо. Проволочка-то она — вернее.
— Что отец, то и ты говоришь.
— А ты уж больно сам умный.
От устали и холода Линь и Репеёк «собачились», медленно поднимаясь в гору. На гребне начинался сад, здесь ветер был тише. Итти легче. Репеёк сказал:
— Да! Строили-строили, ставили-ставили. Сколько народу трудилось. А он разом дунул, и все в тартарары.
— То-то, а ты — давай поспорим, — обрадовался.