Репеёк и Линь отвязали двух коней, сели верхом и, забрав на поводу трех остальных, пустились с рельс полустанка в лес. Балкан с веселым лаем бежал впереди.
Лесной просекой, неезженной почти дорогой тянулась вдаль на столбах линия телеграфа в восемь проводов. Лес был весь в серебре; ветки опушены густо инеем; в инее были и провода телеграфа, — они заметно провисли и касались толстыми белыми протканными серебрянной нитью шнурами. Черный ворон, испуганный лаем Балкана, вспорхнул и отряхнул на всадников тучу сухого снега; обоим засыпалось за шею. Репеёк вскрикнул, ударил пятками коня под брюхо; конь брыкнулся и поскакал…
Проехав с версту, мальчики свернули с просека влево, выбрали в лесу круглую полянку с сухой некошенной травой и пустили коней пастись. В лесу было теплее, чем в степи. Колтун на гривах лошадей растаял; они, потряхивая головами и хвостами, принялись щипать и хрустать подножную траву… Линь сел на пенек и, глядя на коней, тихонько напевал. Репеёк пустился в кусты, и скоро Линь с Балканом услыхали крик:
— Эй, Линь! Ау! Калина…
Линь побежал на зов Репья. Средь дубняка замелькали березы… За чащей — новая полянка, на ней на опушённых инеем кустах темно алеют гроздья прихваченной морозом калины. Спугивая с куста чечеток и чижей, мальчишки принялись срывать, отряхивая куст, ягоды. Кинули ветку Балкану. Он понюхал, грустно вильнул хвостом, посидел, но, видя, что Репей с Линьком надолго занялись кустом калины, пустился за сорокой. Белобока-стрекотунья, завидя пса, дразня его и непрестанно взволнованно болтая, перепархивала с куста на куст по нижним веткам; поджидала, — но как только Балкан кидался схватить ее за хвост, взлетала и уводила все дальше и дальше.
Скоро стрекотанье сороки затихло, и лай Балкана стал почти неслышен. Репей и Линь наелись досыта калины и, посвистав и покричав напрасно пса, вернулись на полянку, где оставили пастись коней…
Полянка, с примятой и потравленной травой была пуста: наевшись, лошади разбрелись по сторонам в поисках более лакомой травы… Мальчишки кинулись искать коней — они еще не успели далеко уйти — и скоро согнали на полянку четверку; не было пятого коня, буланого…. Мальчишки сели верхами, держали еще по коню на поводу и бранились, не зная, что делать.
— Калины захотел! — бранился Линь, — от нее только пучит. Вот как на станцию вернемся, мужик за буланого убьет…
— А ты бы не ел.
— А ты бы не звал.