— Она сама отвалилась, — сказал Репеёк про корку буханки с обломанным углом…
— Отвалилась да прямо тебе в рот…
— Дождались праздничка, — сказал Иван Сверчок, алчно поглядывая на хлеб, — по неделям хлеба не видим — свобода?
— Советская власть, а какая в ней сласть? За что боролись! — поддакнул Рыжий Чорт.
Бехтеев принялся резать хлеб, окуная широкий нож в ведро с водой: чтобы хлеб не приставал.
— Линь, раскладывай. Глаз у тебя верный…
Линь стал раскладывать куски на пайки, ровняя. Около самой доски улёгся пёс Балкан и, положивши голову на лапы, поводил носом, втягивая запах. Над доской сгрудились рабочие и тоже жадно вдыхали хлебный аромат…
— Скусней хлеба духов не бывает, — сказал Сверчок. — Ты что же это, Линь, на сколько порций разложил?
Линь, тыча пальцем в пайки, сосчитал:
— Раз, два, три… семнадцать… двадцать, двадцать один…