По команде рота кинулась с ножами в атаку на густую и частую поросль лозняка.
— На спор! Кто больше? Ну-ка, ребята! Первому, кто представит тысячу, жалую гривну денег! — крикнул Антон Антонович.
Обещание награды придало кантонистам прыти. Это было похоже на жатву — вроде колосьев, под серпом, падали молодые побеги лозы; одни были в гладкой коре изумрудно-зеленой, другие — в баканно-красной с сизым налетом.
— Нож у тебя есть? — спросил Берка его дядька.
— Нет ножа, Штык.
— Эх, недотепа! Первое дело завтра купи себе складной ножик. Гляди, что ли, что я делаю: надо срезать, а потом еще листья снять. Вот так это делается.
Штык взял прут за верхушку и, охватив рукой, провел к комлю. Листья все облетели — это была легкая работа.
— Так давай, — сказал Берко, — ты режь, а я буду чистить: у нас пойдет скорее!
— Верно! Ну, валяй!
Срезанные прутья клали на землю пучками. Штык работал, не разгибаясь, и считал: