— Оденься и покажись!
Берко неумело натягивал сапоги и брюки. Одевшись кое-как, он показался дядьке.
— Ну, как ты застегнул куртку, неряха! Вот как надо! Вот как!
Штык оправлял на Берке куртку, жестоко его встряхивая.
— Выходи к завтраку! — закричали капралы.
Рота высыпала в коридор. Ефрейтора остались в помещении. Они пересмотрели все тюфяки, откинув обмоченные для просушки. Затем тюфяки и подушки были выровнены на нарах по нитке и накрыты по форме с отвернутыми краем одеялами из серой сермяги. Тем временем в коридоре шел осмотр одежды. Фельдфебель осмотрел капралов с ног до головы. Сапоги капралов зеркально сияли, брюки были плотно подтянуты в пах, куртки застегнуты на все пуговки, лица, сполоснутые холодною водой, румяны; глазами капралы ели начальство; головы капралов были под короткой стрижкой, как точеные шары.
— Ладно, — сказал фельдфебель.
Потом капралы, захватив из пучка по пяточку розг, так же тщательно осмотрели ефрейторов; те перед капралами старались тоже быть помолодцеватее, но кое у кого недоставало пуговицы, крючка, иль куртка разорвана подмышкою, а у иного синяк под глазом, тщательно припудренный мелом.
С неисправными был короткий разговор:
— Спускай штаны.