— Нет, нет, отец. Мы бедны именно потому, что ты много работал. И мамеле тоже. Она умерла от работы. А те, на кого мы работаем, спят сей час спокойно на пуховиках, они не думают ни о грехах, ни о посте: для них равны и дождь и засуха!
— Замолчи! О ком ты говоришь?
Разговор прервался. Блохи жгли тело; было душно и жарко; Берко хотелось плакать.
— Твой народ во всем нуждается, но разум его ограничен… Да будет благословение твое… — бормотал впросонках, теребя грудь ногтями, Лазарь.
— Отец! — плача, закричал Берко. — Тебя никто, кроме меня, не слышит. Перестань!
Лазарь ничего не ответил и захрапел, должно быть притворно.
3. Невидимки
Лазарь Клингер проснулся от толчка в бок — это его будил Берко:
— Проснись, отец. Дождь идет, а солнце еще не встало.
Лазарь поднялся и сел на сундуке; по крыше дома шумел дождь. Вдали ворчал гром прошедшей грозы, и синим огнем вспыхивали в щелях ставня умиротворенные молнии. Берко совал в руки отца корку хлеба и луковицу: