— «Рассыпьтесь, стрельцы, за камни, за кусты, по два в ряд!»
— Так. Семенов! Кто у нас военный министр?
— Генерал-адъютант, генерал от кавалерии, князь Александр Иванович Чернышев.
— Так. А кто я?
— Ты?
— Я тебе не ты, а «ефрейтор третьего взвода! Соколов». Становись на кирпич.
За «пунктики» кантонисты не любили пятницу, называя ее «проклятым днем». В субботу утром весь батальон выстраивался в манеже по натянутым веревкам на «три фаса». Приезжал Зверь, и начиналась маршировка батальона в полном составе. За всякую провинность тут же наказывали. После обеда в субботу мыли полы. Из спален выдвигались нары. И, выстроившись шеренгой с голиками на палках, кантонисты по команде протирали пол, политый водой и посыпанный опилками. Поливали и посыпали опилками три раза через час, и через три часа труда пол был бел и чист, как липовый кухонный стол у хорошей хозяйки.
Вымыв пол, отдыхали, чистились и чинились, готовясь к выходу в город на завтра. А утром вызывали из каждой роты по наряду несколько человек «парадных», одетых получше; они шли под командой унтер-офицера в церковь. Затем слышалась команда: «К артикулам!» Все роты собираются в одну из зал и стоя слушают чтение артикулов. Чтец за столом бормочет, торопясь, невнятно, длинный список солдатских преступлений, выкрикивая четко и раздельно только последние слова каждого артикулам.
— Прогнать шпицрутенами через сто человек три раза.
— Ссылается в каторжные работы на двадцать лет.