— Ага, ты хочешь!
Пайкл неожиданно повалился на землю и, протягивая руки Берке, приказал:
— Подними меня!
Берко, недоумевая, схватил Пайкла за руки и попробовал поднять.
Шут был коренаст и тяжел, он лежал на земле бревном. Берко выбился из сил и не мог не то что поднять, но даже и сдвинуть шута с места. Тяжело дыша, Берко упал рядом с Пайклом. Мальчик был готов заплакать.
— Упавшего не поднимай! — сказал Пайкл, положив руку на голову Берка. — Так упадешь сам. Почему взяли Люстиха? Потому что он еврей! Почему смеют с нами так обходиться? Потому что так низко упал весь наш народ. Если ты хочешь поднять Люстиха — подними весь наш народ. Но разве тебе, хилому и слабому ребенку, по силам поднять такой великий народ, как наш, великий и в падении своем? Падай и ты, Берко, падай и лежи! «Лежачего, — говорят москали, — не бьют!»
Берко вскочил на ноги и закричал:
— Нет, нет, Пайкл, вставай, пойдем!
Пайкл воспрянул и вскочил на ноги с внезапной резвостью. Берко испугался.
— Вот видишь, — говорил, отряхивая с одежды своей мусор, Пайкл, — лежачего можно поднять одним словом! Ну, я встал. Куда же мы теперь пойдем? Ты даже напугал меня!