— Молчать! — закричал Мендель. — Кто там слюни распускает? Запорю! Пойте! Пойте за мной все. Ну, сначала!
Под грустную песню кантонистов и стон кандальников: «Подайте несчастненьким христа-ради», этап двинулся по пыльным улицам за город и вышел на дорогу к Волге.
Степь к востоку вздымалась бурыми буграми. Села стояли по горам. У околиц, на буграх, махали крыльями ветряки. Скрипели воза. На токах стучали цепы. В полях еще стоят сжатые хлеба. Вдали видны шапками прибрежные горы, то синие под лесом, то белые меловые, — тогда казалось в сумерках, что это снежные вершины.
Было воскресенье.
Виднелось богатое село. Унтер-офицер крикнул вперед Менделя Музыканта. Этап подбирался и подтягивался, будто к смотру. Мендель и на кандальщиков покрикивал:
— Слушай скрипку! Когда запевка — кандалами не бренчать. В ногу! В ногу!
Этап вступил в село. Арестанты подобрали и придержали цепи, и они едва звякали при каждом шаге. Мендель, отбивая такт своими кандалами, заиграл на скрипке грустную песню. С Менделем рядом шел Иван — запевала арестантов Вытянув худую тонкую шею, он запел:
Зачем я встретился с тобой,
зачем я полюбил тебя,
коль мне назначено судьбой