— Не надо хлеба, только не бей меня.
Лазарь повесил новый кнут на гвоздик, опустился на скамью и, лаская Двосю, поманил к себе двух младших дочерей; но Роза и Лия забились от отца в дальний угол, зарылись в брошенное там барахло и подушки и смотрели оттуда с испугом то на новый кнут, то на отца.
В эту минуту с книгою вернулся Берко. Двося еще плакала.
Она убедилась, что отец не собирается ее бить, и, осмеливаясь, просила:
— Тателе, хоть ма-а-лень-кий кусочек хлеба… Маленький совсем.
Завидев Берку, все девочки завопили, ища у него защиты.
— Что такое с девочками, отец? Чего они так ревут?
— А! они не понимают шуток! Я пошутил над ними. Видишь ли, Берко, на нас свалилось огромное счастье. Посмотри на этот кнут. Он стоит три злотых.
Берко поежился, вспомнив другой кнут отца, старый, с обломленным кнутовищем.
— Что, ты опять нанялся фурманом?