— Куда мне теперь!
— А что, плохо видишь что ли? — спросила стряпка.
— Не то, что плохо, а делов при конторе много. Да, половил я соловьев не мало. Соловья как ловить надо? Высмотрел, где он уселся в кусту петь. И гляди, пока распоется — тут к нему смело подходи: хочешь шапкой крой; хочешь голой рукою бери. Когда это было: в турецкую войну, пошел я в соловьиный день на Клязьму, где малина. Он, соловей-то, по малинникам гнезда вьет…
— Вон что? Ну?
Кудряш тихонько накрыл шапкой сверток листков на лавочке, выждал и ушел потихоньку в столовую артели, где его ждали Шпрынка и Мордан, на столе стоял пузырек с чернилами, при нем две ручки с перьями.
— Поет? — спросил Шпрынка, принимая из рук Кудряша сверток объявлений.
— Поет. Только скоро чугунок закипит.
— Ничего, — сколько успеем. Ну, писаря, пишите.
Шпрынка раскатал трубку объявлений, расправил и подал Мордану и Кудряшу по листику.
— Пишите на изнанке: объявляется Савве Морозову, — диктовал Шпрынка, а писаря писали, — что за эту сбавку ткачи и прядильщики никак не соглашаются работать. А если ты нам не прибавишь расценок, то дай нам расчет и разочти нас по пасху, а то если не разочтешь нас по пасху, то мы будем бунтоваться до самой Пасхи. Ну, будь согласен на эту табель, а то ежели не согласишься, то и фабрики вам не видать!!