— Вот у нас дело-то и идет, — приговаривал Кривой. — Ум хорошо, а два лучше…
Впотьмах, когда в артели Кривой всполошился и заспешил — мальчишки скатали трубку кой-как. И Кудряш, раскатывая, видел, что листки приходились на лицо его новым объявлением Савве Морозову от ткачей с обещанием бунтоваться по пасху, то объявлением конторы кверх ногами с угрозами ткачам Саввы Морозова сына, то пустой, неисписанной изнанкой. Когда осталось листков немного, Кудряш сказал:
— Ну, это, дедушка, ты уж один доклеешь. Мне некогда.
— Спасибо, сынок. Иди с богом.
Народ сбегался к объявлениям и расходился от столбов и заборов с наклеенными листками, недоумевая. Под конец за стариком бегать стали мальчишки и девчонки и весело пели звонким голосом:
Клей, клей,
не жалей,
пой, пой,
соловей!
Кривой